Земля  - Михаил Елизаров

– По этому поводу родился тост!

– За холокост! – гаркнул Гапон. – Дмитрий Ростиславович, не гони картину! Быстро ебутся бе́лки, потому и ме́лки!

– А-тях-тях! – визгливо заклохотал Алёша, так что с головы у него свалилась подушка, которую он, впрочем, сразу же нахлобучил обратно. – Бе́лки-и-и!..

– Володька! – уже персонально вскричал Гапон. – Рады тебе, как родному, веришь, нет?! Весь вечер угораем! Пора-а-адо-вал, брат! Силовик-затейник, ёпта! Вот я всегда говорил, если у человека есть чувство юмора, то и пиздюлей он навешает с улыбкой!

– Это Мукась рассказал?

– Ну а кто?! Он теперь твой фанат! И мы, кстати, тоже!

На дастархане Дмитрий Ростиславович изобразил жест “Рот Фронт”, но протрубил при этом:

– Вэ! Дэ! Вэ!..

Иваныч отложил комковатую салфетку. На футболке осталось вытянутое пятно.

Я заметил, что смотрит он хоть и насмешливо, но без прежней враждебности:

– Нагнал ты шороху! Налютовал на очередную статью!

– Вот скажи, Иваныч, – подхватил Гапон. – Взял бы его на должность злого следователя в отдел?

– Изобретательности мало! Одна грубая сила.

– Да ладно! Чистый же артистизм! Пёс Барбос и жидкий объебос, блять! – Гапон снова гулко захохотал. – Отымел Мултанчика как православного! По-ленински!

– Артистизм, Аркадий, – веско сказал Иваныч, – это когда берут ботиночки у подозреваемого, шлёпают ими топ-топ-топ по столу и до подоконника, только так, чтоб следы хорошенько отпечатались на бумагах. А потом достают табельный “макаров” и говорят, что сейчас кое-кого застрелили при попытке к бегству! Вот это я понимаю – режиссура!

– Ты, говорят, волыну отобрал у их агента Смита? – подхватил Гапон. – Оборзели вообще-то, козлы! Иваныч, это как? У них стволы.

– Да газовый, наверное, – предположил Иваныч.

– Травматический, – приврал я для солидности. – Резинострел.

– Это как? – хохотнул Гапон. – Присосками, что ли, стреляет?

– А-тях-тях! Присосками!..

Пока я раздумывал, высказать ли Гапону, что я на самом деле думаю про сложившуюся ситуацию, он предусмотрительно скорчил постную гримасу:

– Мне Капустин доложил. У тебя возникли проблемы с Мултанчиком. Врать не буду, мне на всех этих мучачос комбинатос о-от-такой вот, – показал, – хуец положить! Именно случай, когда наеби ближнего и выеби нижнего! Но я тебе, Володя, отвечаю, – он уставился честным взглядом. – Мултанчик пиздит, как Троцкий! Там реально был наш заказ! “Элизиума”! И они хотели его присвоить! – Гапон завозился с кошельком… – И за это… Полагаются тебе премиальные! Десять… Не-е! Пятнадцать косарей! – он досчитал купюры и протянул. – Держи! Чисто за шоу, блять!..

– Не надо.

– Бери и не выёбывайся. От всей души! – ласково повторил Гапон и положил деньги на край стола. – Тёлочку свою, красавицу, в Москвабад свозишь! В театр! На какого-нибудь Виктюка. Бабы модные постановки любят! Это, кстати, не зашквар – на Виктюка или Пенкина, я выяснял у компетентных людей! – и подмигнул дастархану.

– Чё там делать, в той Москве? – сказал Алёша изнурённым от смеха голосом. – Я летом заезжал и охуел. В центре парни молодые ходят с тряпичными сумками! Как бабки старые или пидарасы!..

Что-то сбивало с толку – странный оптический дискомфорт, будто пустота двоилась в глазах. Мне всё казалось, что за столом кроме Гапона и Иваныча находятся ещё двое. Да только ведь никого там не было, хотя я видел лишние столовые приборы, тарелки со следами еды, бокалы, словно кто-то пировал, но отлучился.

– А у нас, Володька, дурдом на выезде, а санитары разбежались. Дмитрий Ростиславович, давай для разнообразия Кутузова покажи!

Дмитрий Ростиславович, отчаянно переигрывая, насупил кустисто-пшеничные брови и звонко, будто прихлопнул комара, залепил себе ладонью один глаз:

– Кутузов!..

Алёша от смеха потерял подушку – в этот раз она свалилась на пол.

– А если тебе, Алёша, станет страшно, – прокомментировал Гапон, – сними будёновку! И ты снова окажешься в институте Склифосовского!

Шутка повергла меня в угнетённое состояние. Мультфильм про демонических красноармейцев и путешествие в прошлое я не смотрел, мне про него рассказывала Алина, наставляла для будущей могильной работы. Но ведь я действительно второй месяц таскал на себе это чёртово кладбище и всё никак не мог его скинуть, хоть Алина и обещала, что это проще простого.

На миг заложило левое ухо, и снова почудилось чьё-то присутствие. Словно кто-то невидимый со снисходительным презрением наблюдал за гапоновским застольем.

– Аркадий Зиновьевич… – Капустин открыл портфельчик и извлёк увесистый приключенческий том.

– Ай, маладэц! – похвалил Гапон. – ХО, надеюсь? А то здесь только VSOP галимый!..

– Как просили.

Громоздкая книга оказалась “Хеннесси” в подарочной коробке.

– Ты садись, Володя, – радушно пригласил Гапон. – Наливай, закусывай! Прикинь, какая непруха сегодня у меня! Собирался, как белый господин, бронировать “Английский кабинет”, а эта мандень Алёна уговорила взять “Дастархан” – типа, бассейн охуенный и сауна лучшая. Взяли! Я ж не Мултанчик, чтоб на своих братанах экономить. Это он “Русский” номер брал. Хотел, короче, как лучше, а тут оказалось лежбище для моджахедов! Только калашей на стенах не хватает и шайтан-трубы! Стола даже нормального не было! Вот как мне с моим копытом, – похлопал себя по ноге, – тут разлечься?!

– Аркаш, не заводись… – сказал Дмитрий Ростиславович. – На то и дастархан. Тут положено, чтоб низенькое всё. Кутабы зато отменные и шашлык!

Закуска и правда выглядела аппетитно. Гапон явно не поскупился: ассорти из шашлыков, мясные нарезки, бастурма, зелень, сыр, маринованные овощи, корейские закуски, лепёшки, какие-то плоские штуки из теста, похожие на чебуреки.

– Ладно, хуй с ним, со столом! – не унимался Гапон. – Разобрались. Попросил подогнать симпотных тёлочек. Предупредил, что будут важные гости из Москвы. Обещали чуть ли не моделей! А привезли в итоге местную бляд-хату! – сокрушённо хохотнул. – И страшные, как моя жизнь одноногая!

– Норма-альные! – утешил Алёша. – Сойдёт для сельской местности! Как говорится, нет некрасивых женщин!

– А если есть пизда и рот, значит, баба не урод! – вставил Дмитрий Ростиславович. – Ага!

– Видишь, Володя, какие шутники собрались? – отреагировал Гапон. – Похуй, что ебать. Всякую шваль на хуй пяль, бог пожалеет – хорошую даст!

– А-тях-тях!.. – надорванно затявкал Алёша. – Бо-ох!..

Иваныч поднял палец:

– Раньше за такое кидалово эта Алёна сама бы за всех отрабатывала!

– Она, кстати, ничего, – согласился Гапон. – Фигуристая. И рот рабочий такой.